«Кровавая нить.»

Кровавая нить.

Стихи писались, красился форзац,
И вот последняя здесь высечена литера.
Закончился последний мой абзац,
И я вернулся к ней одной с Юпитера.

Стучи по рельсам, старое перо!
Ты в сих краях уже писать не сможешь.
Трещит под курткой мятое ребро,
Но ты меня в тот день не уничтожишь.

А нить пера залилась кровью гадкой,
Что я хотел бы в печени хранить.
Осталась ты запутанной догадкой,
Облила кровью старую ты нить.

«Сурок.»

Сурок.

Есть один такой красивый 
Небольшой степной зверёк.
Коль домашний — так игривый,
Как зовут его? Сурок.

Гладкошёрстный, аккуратный.
Он отличен, хоть он зверь.
И на вид вполне приятный
(Иногда съедает дверь).

«Семьянин.»

Семьянин.

Я пытался выстроить контакты.
Вышло так, что лучше промолчать:
Я теперь веду ночами вахты,
А тоска не хочет покидать.

Я, быть может, и хотел семью,
Но доныне всё же не любим.
Но одно тешИт печаль мою:
Я в сети успешный семьянин.

И была жена, и были дети.
А потом мы с треском развелись.
Мы теперь не вяжем наши сети,
Потому что раньше разошлись.

Всё прошло, зато я был успешен:
Ведь тогда я был не одинок.
Соглашусь, что сам я не безгрешен,
Но разум мой оттуда был глубок.

А что теперь? Не выдерните кабель,
Или мне придётся тосковать,
И меня разрубит пара сабель.
Не хочу я снова горевать.

И теперь я призрачен, потерян,
С тех же пор лишь я совсем один.
От того мой слог сейчас размерян.
Был когда-то счастлив семьянин.

«От суицида к насилию»

От суицида к насилию

И так устал я склоняться
От суицида к насилию.
Я не хочу забываться,
Я не хочу иметь гильдию.

Я так устал притворяться,
Так долго бегать глазами
Всем вокруг улыбаться,
Плакать под небесами.

И знаю я, что ужасен,
И знаю, неистерпим.
К тому, меж тем я опасен,
Но я хочу быть другим.

И мне писать ни о чём
Уже жутко наскучило.
Для чего мы живём?
Меня горе замучило.

Я сбегал от народа,
Через боль всех терпел.
Сразу видно урода,
Что укрыться хотел.

Возвращался, мирился,
Так хотел быть другим...
Для чего я родился?
Не хочу быть простым.

«Букет»

Букет

Я выращу тебе букет
Из ядовитых, горьких трав.
Ты посмотри: красивый цвет,
Как много он принёс забав.

Цветов не любишь? Почему?
Всё для тебя, а я старался.
Сказать хочу, но никому
Такой рассказ, увы, не сдался.

Я тебе вырастил букет.
Красив, опасен, ядовит.
Я б посидел, но вот рассвет.
Меня убить он норовит.

«Раствориться.»

Раствориться.

Я бы плакал, но не было сил.
Потому я в стихах разливаюсь.
Я сейчас бы кого-то убил,
Хотя я до сих пор не решаюсь.

Ненавижу я всё и себя.
Но люблю я восходы рассвета,
Я бы умер, всё это любя,
И котом безымянным согретым.

Не хотел я бы стать таковым,
Но я стал, потому что ошибся.
Я б сейчас томно выпустил дым
И в забытых краях растворился.

А вообще, я устал тосковать,
Бесконечно в тревоге молиться
И устал я хотеть умирать.
Мне так хочется лишь раствориться.

«Отшельник.»

Отшельник.

Поминутно прискорбно темнеет,
Закоптилась, как будто в сочельник,
Та обитель, что душу мне греет.
В ней укрылся один, как отшельник.

Я не слышал ни бури тепла,
Ни ребячьего звонкого смеха.
Здесь со мною она не была.
Не скажу я, что это помеха.

Пустота вдруг сменяется травмой,
Ну а ту затмевает лишь сон,
Где я увижу я облик той самой,
Где услышу клинков громкий звон.

Не тоскуют по мне ни в толпе,
Ни отдельно и ни в понедельник.
Вся тоска доставалась лишь мне.
С ней живу я один, как отшельник.

«Не унывай»

Не унывай

Не унывай, забудь обиды.
Не в этом жизнь, и суть не в том.
Долой реветь от всякой гниды,
Что принято колоть живьём.

Вся жизнь пройдёт в одно мгновенье,
К чему печалиться тогда?
Зачем же ждать всю жизнь прозренье?
Чредою тянутся года.

Не будь скупым, корми бездомных.
Привыкни ты людей любить.
Плевать каких, хоть незнакомых.
Не унывай: нам надо жить.

««Мне сейчас бы выпить чаю..»»

«Мне сейчас бы выпить чаю..»

Мне сейчас бы выпить чаю,
Отдохнуть, пойти гулять,
Но сейчас я умираю —
Не хотелось бы писать...

А затем, уже попозже,
Выйти медленно во двор,
Стать немного помоложе,
Опустить усталый взор,

Встретить девушку любую,
Предложить ей суицид,
Дать верёвку ей простую,
Вместе с ней утратить вид.

Не решусь я? Да не знаю...
Может да, а может нет.
По-любому помираю,
Мой прошёл уже рассвет.

Я сейчас бы с кем-то вместе 
Прыгнул с крыши и уснул.
Позабыл бы сладость лести,
Горечь жизни бы сглотнул.

Всё прошло. Меня не стало.
Я вообще когда-то был?
Я гляжу в себя устало:
Для чего вообще я жил?

«Сгниёте под мостом»

Сгниёте под мостом

Уж извини, отныне мне плевать.
Мне стало ясно: разные высоты.
Тебе лишь хочется говно пообсуждать,
А предо мной открылися красоты.

Пошли все вон! Я счастлив быть отдельно.
А про таких, увы, уже забыл.
Скитался я, а жили вы бесцельно.
За что таких мразот я полюбил?

Таких как вы не будет ждать отрада,
Да я бы высек каждого хлыстом.
Что ваша кровь, что радости — отрава,
И все сгниёте, мрази, под мостом.

Я рад, что жив, и с вами что разнимся:
Мне ни к чему гниение очка,
В котором вы храните подхалимство,
Что любят только дети дурачка.

«Снежок.»

Снежок.

Котик мягкий, очень белый.
А зовётся он — снежок.
У него большое тело
И крутой кота зрачок.

Глазки жёлтые (крутые),
Взгляд опасен, но он мил.
Все зверушки неплохие,
Только жить уже нет сил.

««Пора признать законченным ублюдкам...»»

«Пора признать законченным ублюдкам...»

Пора признать законченным ублюдкам:
Во мне есть свет, я гений всех наук.
Не говори, что двинул я рассудком,
Ведь видел я тебя и твой мундштук.

Мне не сказать, что лучше нет на свете,
Но всё же мой громаден интеллект.
Признаю я: его держал в секрете.
Но я раскрыт, уже пришёл момент.

Я — человек высокого искусства,
И лучше вам, пожалуй, не найти.
Я ненавижу брань и самодурство.
Признайте вы: я гений во плоти.

Я — человек высокого искусства,
В моей главе всегда идёт процесс.
А в ваших же, скажу, навечно пусто.
И для чего вообще я к вам залез?

Я — человек высокого искусства.
Найти мне равных? Нет же таковых.
В моих глазах все вы — огромный мусор,
И нет у вас ни дома, ни родных.

Я — человек высокого искусства,
И мне плевать, что скажете все вы.
Пока я жив, но галстук есть и люстра.
А вы, заразы, в общем-то, мертвы.

Я — человек высокого искусства,
Мой свет дорогу многим указал.
Но там для них, увы, осталось тускло.
Но я таких ублюдков убивал.

И рад я жить, и хочется скорее
Залезть в свою прекрасную петлю.
Пора уйти: в глазах моих темнеет.
Вам не понять утОнченность мою.

«Петросян.»

Петросян.

Я пришёл домой, я потный.
Эх, ужасно я устал...
Вышел день не беззаботный:
ПЕТРОСЯН ВДРУГ ЗАЛ ВЗОРВАЛ!

Почему, что происходит?
Посадите же в тюрьму!
Он тротил что ль производит?
Дайте по носу ему!

««Смысла нет, скажу я честно...»»

«Смысла нет, скажу я честно...»

Смысла нет, скажу я честно:
В пéтлю снова лезу я.
Про такое вам известно,
В этом есть вина моя.

Я задумался: но что же
Заставляет так хотеть
Прекратить себя тревожить?
Где-то здесь слонялась смерть.

Я хотел бы, но не в силах:
Очень жалко мне котят.
Не должны те на могилах
В вечность провожать ребят.