««Я прокрастинировал начало...»»
«Я прокрастинировал начало...»
Я прокрастинировал начало,
Я прокрастинирую конец.
Не смогло меня достигнуть жало
И меня не смог угробить жнец.
Я, всю жизнь проведший в ожидании,
Не хотел бы ждать в глухой степи
От своих изнеженных страданий
Гулкий стук ужаснейшей цепи.
Я прождал своё большое счастье,
Упустил всех близких и родных,
Упустил любовь и даже страсти,
Упустил и мёртвых, и живых.
И прокрастинировал в итоге
Даже то, что сильно так болит.
Потому не сдался я тревоге:
Упустил я даже суицид.
«Пусть ручей журчит.»
Пусть ручей журчит.
Пусть ручей журчит, пусть он холодный,
Пусть поют на ветках соловьи —
Дивный край, до боли мне знакомый,
Заберёт печали все мои.
Пусть горит закат на старых реках,
Пусть ревёт медведь в глухих лесах,
Пусть застынут слёзы в моих веках,
Пусть расскажут мне о чудесах...
Я живу, и вряд-ли есть причины
Забываться в проклятой далИ.
Лучше уж поем свежой малины,
Чем сидеть на проклятой мелИ.
Не нужны богатства и вершины —
Ни к чему, лишь был бы я живой.
Пусть я буду счастлив без причины,
А со мной пусть будет край родной!
«Может быть, пора...»
Может быть, пора...
Может быть, пора уже отчалить:
Вены вскрыть и медленно прождать,
Прежде чем меня начнёт кошмарить,
А затем улечься на кровать.
Может лучше в том, что я закончу,
Ведь иначе хуже может быть.
Я давно мечтаю тихой ночью
Просто взять и сердце себе вскрыть.
Но хотелось кончить по-другому:
Я хотел бы сгинуть в тех краях,
Где враги стреляют в нас по-злому,
Где калека весь забудет страх.
««Я в одиночестве писал тебе стихи...»»
«Я в одиночестве писал тебе стихи...»
Я в одиночестве писал тебе стихи,
А ты походу только ловишь с них «хи-хи».
Я в одиночестве тебе писал роман,
А ты меня прозвала «наркоман».
Я в одиночестве писал тебе пейзаж,
Но ты ему и взгляда не придашь.
Я лишь терпел, зато скажу сейчас:
Пошла ты вон, поганая ты мразь.
Я в одиночестве писал себе стихи,
Они взрастили на болотах мхи.
Я в одиночестве себе писал роман
Походу правда тот ещё болван
««Могильные черви прогрызли артерию...»»
«Могильные черви прогрызли артерию...»
Могильные черви прогрызли артерию...
Вам ли читать про такое впервой?
Воду отправили снова в Нигерию,
Вам предлагают учить домострой.
Новости, скука... Одни лишь печали.
Давайте я дам вам немного мечтать:
Подумайте вы, что вы бы мне сказали,
Если б пришлось вам со мной выживать?
Могильные камни косились под ветром,
У власти бандиты сидят в Сомали,
Обама по новой не хочет быть негром,
Уехал какой-то урод на Бали.
Да всё же не то. Вы бы лучше читали
Про реки подземные, жизни скворцов.
Такие текста не несут вам печали,
Хоть знаю я мало подобных творцов.
««Я наделён огромной силой слова...»»
«Я наделён огромной силой слова...»
Я наделён огромной силой слова:
Я их могу скомкать, сложить в строфу,
Хоть прожевать да выплюнуть, и снова
Сложить в стихи, что в новую главу.
Я наделён неистовым богатством:
Я знаю много, много я читал.
Не болен я развратным святотатством.
Стихов немало в целом написал.
И я могу сказать, что я богаче
Всех тех людей, что раньше я любил.
Но сколько б я для всех людей не значил,
Я всё же признаю, не всех простил.
Трудней всего прощаются ошибки,
Что совершил когда-нибудь я сам.
Такие тело рвут моё на нитки,
А я лишь предаюсь больным слезам.
««А во мне стихов большая доза...»»
«А во мне стихов большая доза...»
А во мне стихов большая доза,
Их я вынимаю, раздаю.
А ещё во мне течёт глюкоза,
Я ещё котят очень люблю.
А ещё я очень дружелюбный,
Только я людей слегка боюсь.
Иногда бываю безрассудный.
Иногда я тени улыбнусь.
Временами я бываю странным,
Я вообще, наверное, дурак.
А ещё я б жил в степи бараном,
Мне иначе жилось бы никак.
Я мечтателен, забавен, глуповатый.
Я люблю зверушек и писать.
А мой враг — ублюдок бесноватый,
Вспомнил зря: мне хочется блевать.
««Я зубами взялся за живое...»»
«Я зубами взялся за живое...»
Я зубами взялся за живое,
Прожевал и выплюнул в окно.
Сами вы решили, что такое
В нашей современности мертво.
Я зубами рвал чужие лица,
Потому что классный я джигит.
Мразей моя жала колесница,
От меня частицами фонит.
Я кромсал зубами голубизну,
Я крошил руками черепа,
Потому что я люблю Отчизну,
Моя злость по-прежнему слепа.
«Жарою Меркурия»
Жарою Меркурия
Я сжигаю жарою Меркурия
Всё, что было когда-то со мной.
Мне обещана Господом гурия,
Я доволен, что ныне живой.
Я кинжал заточил, я освоил,
Как ведутся в пустынях бои.
Самого же себя успокоил,
Ныне блеском сияют огни.
Впереди мне виднеется поле,
Что я должен застроить один.
Я надеюсь, что будет доволен
Этим полем небес Господин.
Я отрёкся от разного чванства,
Отказался от сладостной дури,
Я построил по новой убранство:
Позади догорает Меркурий.
«Я был бы врач, а ты лишь медсестра.»
Я был бы врач, а ты лишь медсестра.
Тебе не хочется со мною пообщаться,
А я бы жил с тобою на холме.
Я так хотел бы тихо улыбаться,
Пока поэму ты читаешь мне.
На том холме себя бы подлечили:
Огрев свои ладони у костра,
Друг другу мы бы сердце отбелили.
Я был бы врач, а ты лишь медсестра.
Потом бы ели всякое, что ходит,
Охотились на соек по утрам,
Смотрели б мы, как звёзды тихо водит
В постель свою луна по вечерам.
Тебе не хочется со мною пообщаться,
Ты упустила вариант, что лучше был,
Чем в тишине помалу разлагаться.
Зато я жив, и космос очень мил.
«“Мои слёзы сменяются кровью...„»
“Мои слёзы сменяются кровью...„
мои слёзы сменяются кровью,
моя кровь стеснена кислотой.
что прошло — заменяется новью.
чьи-то души так рвутся в разбой.
не позволить терзать мою кожу
удалось ли? какою ценой?
самого я себя уничтожил,
ведь я был опечален виной.
но построил я плоть округ кости,
я восстал: обещаю я впредь
не мечтать о забытом погосте,
а от тела оставить лишь треть —
приходите лишь только вы в гости,
когда я под землёй буду преть.
«Чертями.»
Чертями.
Аристократы чертями нередко
Бывают в своей глубине:
Торгуют поганой таблеткой,
Не думают те о вине.
Вино поглотило их разум,
Вина – не скажу, не видал.
Им хочется много и сразу,
Хотя им готов пьедестал.
А людям, простейшему люду,
Не нужно такого нигде:
Еды положи им в посуду,
В ответ те не бросят в беде.
Не чтятся в народе герои,
Ведь их имена многократно
Засунуты были в помои
Каким-нибудь аристократом.
«Выблевал зависть.»
Выблевал зависть.
Во мне есть и гордость,
Ведь стал я свободным:
Откинул я робость
За свет небосводный
В огромную пропасть,
Где дышат заводы,
Сжимается лопасть.
Я выблевал зависть,
Нужнó ли мне это?
Попробуй, управись
С божественным светом.
Тобою забавлюсь,
Как старым тем летом.
Кому я не нравлюсь?
Свободные души
Привыкли бороться.
Зачем кто-то нужен?
Душа ведь не гнётся.
Кого теперь слушать?
Лишь ждать, что прорвёмся,
Что кончится «хуже».
Расправь свои крылья,
Взлетая к кометам.
Живи только былью,
Не старым моментом
Иль будущей гнилью.
И встреться с рассветом!
«О снайпер!»
О снайпер!
Коль блики мерещатся – сразу молчу,
А коль говорю – только «Целься!».
Не то чтобы сильно подохнуть хочу,
Но жар не измерит мой Цельсий.
О снайпер! Покрепче держи
Винтовку свою беспонтовую.
И если за мной — я подвинусь, скажи.
Ты целься лишь в самую голову.
Стреляй и не жди, для чего ты сидишь?
Настрой же скорее прицелы.
Чего притаился? Сидишь там, как мышь,
Скорей преврати меня в тело.
О снайпер! Ответь, для чего же ты ждёшь
Пред тем, как размазать по стенке?
Убить – не для этого разве живёшь?
Все знаешь ты крови оттенки!