«Сержант пансионата для душевнобольных.»

Сержант пансионата для душевнобольных.

Повторю поедающим мАнты,
Что за свой отвратительный век
Я достиг полномочий сержанта,
Потому что большой человек.
Не читал сочинения Данте,
Но зато видел много я рек. 

Я достоин погон и почёта,
Потому что я много писал.
Далеко до вагона учёта,
Что когда-то меня с собой звал
Отправляться с друзьями в полёты
И жевать медицинский металл.

Я достоин высот и покоя,
А поэтому дайте скорей
Мне лекарство от жуткого зноя 
(Значит просто водички налей),
Я иначе тебя успокою,
Как покоятся трупы чертей.

Для меня закупалась одежда,
Но её я уже износил,
Потому что гулял где-то между
Этим миром и миром могил.
Потому что отец мой невежда,
Он меня очень плохо растил.

Для меня дамы красили глазки,
Поправляли красивые бАнты,
Привносили прекрасные краски.
Значит точно достоин сержанта!
(Только я вам скажу без опаски,
Лишь в провинции пансионата)

««Банкир фарширует залупу деньгами...»»

«Банкир фарширует залупу деньгами...»

Банкир фарширует залупу деньгами:
За крайнюю плоть он купюры кладёт.
Привык не жалеть, а лишь думать мозгами,
Он лишь ради денег своих и живёт.

А мы так не делаем: любим мы кошек,
Енотов, ежей и любое зверьё,
Коль есть пара лапок иль сколько-то ножек —
Мы сердцем ласкаем зверушку живьём.

Зачем нужны люди, зачем нужна роскошь,
Когда можно кису в руках подержать?
Зачем же на дно опускаться нарочно,
Когда себя можно вполне уважать?

««Я объявляю премию...»»

«Я объявляю премию...»

Я объявляю премию
«За нрав и скорочтение».
Себе я сам и выдам,
Назло приятным видом.

Я объявляю ордены 
«За красную смородину».
Я выдам их красавцу —
Себе с кровавым ранцем.

Я объявляю грамоты
«За стойкость в время паводков».
Получить их владелец,
Стихов своих умелец.

А если вам не шибко,
Запомните ошибку:
Хоть я проигравший,
Зато ещё не павший.

Себе я сам учитель,
Родитель и растлитель.
Себе я сам награда,
Напарник и триада.

«Затерянный путник.»

Затерянный путник.

Путник один затерялся во времени,
Пытался жить прошлым — теряется в будущем.
Везде он один: в Патагонии, в Йемене.
Остался никем, неизвестным и курящим.

Пытался начать что угодно за годы —
Никто не заметил, не нужен в кругах.
Плевал на разврат и веления моды,
От этого потом и кровью запах.

Но путник пытался: он долго скитался,
Но что он нашёл? Потерял много сил,
Таким же никчёмным по жизни остался,
Себя самого он никак не простил.

Пусть кровь разливается, перья пусть тупятся —
Путник был пожран потомками лени.
Нога не идёт, а сигары не курятся,
Путник всё понял: ничто не изменит.

«Железный человек.»

Железный человек.

Я готов признать себя железным.
Да, я он — железный человек.
Я по жизни был когда-то резвым,
Но теперь затерян в поймах рек.

Я скажу: я был супергероем,
Но костюм, к несчастью, проржавел.
Пусть вода убьёт меня прибоем,
Ведь давно я этого хотел.

Мой костюм не снять, не обработать,
И навеки ржавый мой металл.
Моё сердце тоже не заштопать.
Всё имел, но всё я потерял.

Да, я знал, что ждали вы другого,
Но придётся знать: металл гниёт.
Я умру. Когда восстану снова?
Не взойду. Не будет новый взлёт

«Пустота — мания.»

Пустота — мания.

Внутри пустой, снаружи первозданный,
А пустоту сменяет пустота,
В которой я один скитаюсь пьяный.
Меня сломИт лишь только дремота.

Я был бы трезв, но разум мой туманен.
На крик в ответ раздастся только эхо,
Не потому, что сильно одурманен,
А потому что всё – уже приехал.

А пустоту заменит что получше —
Я в мании на лавочке забьюсь.
Она меня ласкает, а не душит.
Я потому над ней слегка смеюсь.

Но снова гул. Я снова вижу серость,
На пашню опускается туман.
Опять она. Она — сплошная мерзость.
И снова я один, и сильно пьян.

«Бабка и ударения.»

Бабка и ударения.

ЗвОнит в свой собес старуха,
СрЕдства просит и твердит,
Что по всей стране разруха,
Что у внученьки цистит.

В каждом квАртале та бабка
Просит ей заделать дверь,
Деда с кухни гонит тапком,
Оптовый крадёт щавЕль.

тУфля есть у бабки в доме,
Лишь одна, но жалюзИ
У неё навечно в норме.
Всё у бабки на мазИ.

ВклЮчит ящик бабка утром,
Ночью выключит дедок.
Бабка любит хавать пудру
И берёзовый пить сок.

А ещё, я вам раскрою:
Бабка любит есть тортЫ,
Но не любит их весною,
Ведь весной ест жалюзИ.

КулиyАрию та любит —
Очень вкусно есть пирог,
Если свёклу в тот не пустят
Или там не гадил крот.

В общем, бабка интересна,
Хоть катАлог составляй.
Только деду с бабкой тесной —
Жир у бабки через край.

«Сервант.»

Сервант.

Давайте признаем, что каждый имеет 
В своём заколоченном логове
Старый сервант, что подолгу стареет,
А запах его режет голову.

А в этом серванте мы долго храним
Вазы, что прахом забитые.
Эти лишь вазы мы в бедах виним,
А в вазах этих забытые...

Кончился друг, потерялся знакомый,
И вот его пепел в серванте.
А весь этот круг повторится по новой,
Такое вы только представьте.

Такие серванты имеем все мы,
Ведь в этом всё наше наследие.
Все наши друзья, даже пусть прощены,
Запишутся в графы для сведений.

«Застрелился холостым.»

Застрелился холостым.

Я холостым зарядом застрелился,
Схоронен после в саване бумажном.
Я лишь ушёл, ни с кем я не простился.
Стрелять в себя, скажу, ужасно страшно.

Тупой ножовкой резал свои кости,
Наждачкой гладкой рожу отесал,
Избил себя отнятой детской тростью,
А после я со смехом убежал.

Я скальпелем для роботов поранил
Всего себя от ног до головы.
Брожу один в разогнанном тумане,
Идёт что от Амура до Невы.

Вся жизнь моя была ненастоящей.
Но я скажу: меня не запереть,
И может даже дурень я пропащий,
Зато не смог я даже умереть.

«Литератор.»

Литератор.

В своём быту кровавый император:
Вершу дела своих и все мои.
Снаружи я обычный литератор,
И нет во мне ни счастья, ни семьи.

Издалека кажусь совсем убогим,
Но изнутри я — мраморный дворец,
К которому ведут не все дороги.
Да будет мной доволен мой Творец.

Не скрыть мне правды: много было в строфах,
На листья ставил пятна из кровИ,
Оставил пот я свой на эпиндорфах.
Но также нет ни дома, ни семьи.

Воспел свободу нрава, самобытность,
Не описать подобное не мог,
А потому утратил всю я скрытность.
Ещё остался также одинок.

Себе я сам учитель, воспитатель,
Я сам себе родитель и куратор,
Себе я сам любимец и каратель.
А внешне я обычный литератор.

«Дама из пепла.»

Дама из пепла.

Спонтанно женился на даме из ветра.
Она ли не против? Любая согласна
Со мной ворошить мои горы из пепла.
Плевать, что убого; плевать, что опасно.

Реальна ли эта? Спросите другого.
Реального мало в моём-то мирке.
Не поняли сути? Спросите по новой.
Я всё вам опять расскажу налегке.

Я всё это выдумал. Выдумал, всё же.
Для вас её нет, она плод головы,
Как нет её рук и израненной кожи.
Зато есть живые. И это — все вы

«Суть.»

Суть.

Я не хожу на праздники для смеха —
Не видел я ни пасху, ни мавлид.
Скажите все, что я для всех – помеха,
Но знайте вы: так каждый говорит.

Приятней мне два финика и воду
На вечер на закате проглотить.
Ведь только так я чувствую свободу,
А о другом нет смысла говорить.

Мой праздник вы не видели, не знали.
Его я сам не ведаю отнюдь.
Зато стихи мои вы прочитали,
И, может быть, всю поняли вы суть:

Я не хотел бы видеть рядом лица,
Противные и чуждые всему.
Моя душа – огромная темница.
Попасть туда удастся... Никому.

Мои стихи вычерчивались долго,
Писались они кровью на стекле,
И есть средь них про смерти, нет «для шёлка»,
Ведь я писал совсем не о дерьме.

Моя поэзия доступна и ребёнку,
Любителю, лингвисту и дедам.
Она лилась, текла, ковалась звонко,
И я её народу передам.

«Дисклеймер.»

Дисклеймер.

Я хочу, чтобы знал это каждый:
Проходимец, знакомый, чужой...
Потому что ужасно мне важно 
Рассказать, кто же это такой.

Сей канал создан был не для смеха,
И в нём редко найдёте его.
(Но бывает, выходят из цеха,
И смешат мои вирши нутро).

Но запомните срочно вы это,
Даже если вы люди и нелюди,
Что работы такого поэта
Могут быть ядовиты для стерляди,
Отравляя её до рассвета,
Зажимая её в свои челюсти.

««Я гипнотизирую отбросов...»»

«Я гипнотизирую отбросов...»

Я гипнотизирую отбросов:
Вы забудете про сеть координат,
Перестанете водить по книге носом 
И почуяете шампуни аромат.

Вы умоетесь водицею холодной,
Вы покинете жилище наконец.
Только так вы станете свободным!
Но другое скажет вам подлец.

Вы умоетесь. Омоетесь. Водичка.
Теплота. Вода. И ветерок.
Вы гнездо покинете, как птичка.
Воздух вы затянете в глоток