«Если будет так легче, то плачь...»

«Если будет так легче, то плачь...»

Если будет так легче, то плачь,
Но реальность уже не изменишь:
Настигает нас страшный палач,
Даже если ты в это не веришь.

Если будет так легче, кричи,
Я пойму, если будет непросто.
Не кидаю в людей кирпичи
За проблемы их личного роста.

Наши трупы утопят в проливах.
Не согреет нас тёплый Босфор.
Мы оставим останки на вилах,
А о нас заведут разговор.

Если будет так легче, запомни:
Выходили из разных кошмаров.
Для народа — «проклятая сонма»
Для своих — разговор в кулуарах.

«Не сердце, только дым.»

Не сердце, только дым.

Я захлебнусь в слезах глубокой ночью,
Я буду рвать всю кожу на себе.
Рассудок мой казался раньше прочным,
Но треснул он в одном далёком дне.

Питаться хочется раз в год и даже реже.
Мне так хотелось просто быть простым,
Но я рукой всю грудь себе разрежу,
Открыв её — увижу только дым.

Я в ярости ударюсь силой в стену.
Пусть вытекут дешёвые мозги,
А тело превратиться в манекена:
Заметит кто — останутся куски.

Я знаю сам, что участи достоин.
Хоть я, увы, родился таковым:
Худым куском, в башке с противным гноем.
В груди моей не сердце, только дым.

«Я мечтал, что утро не настанет...»

«Я мечтал, что утро не настанет...»

Я мечтал, что утро не настанет,
По крайней мере только для меня.
Сегодня же я снова вижу грани
Внутри себя, лишь прежнего виня.

И будет свет, хоть может не застану;
И будет тьма, хотя всегда была,
И мы с тобой надышимся пропаном,
Закурим мы, такие вот дела.

«Я приеду в город электричкой...»

«Я приеду в город электричкой...»

Я приеду в город электричкой
С полной-полной сумкой беляшей,
Свой замок открою я отмычкой:
Мир вокруг становится живей.

Пусть живут родные, не горюют,
Птицы в гнёздах тоже пусть живут,
Никогда зверушки негодуют.
Я хотел сбежать, остался тут.

«Радостный момент.»

Радостный момент.

Как пришёл — уйдёт навек внезапно
Небольшой, но радостный момент.
В нём живётся просто, не затратно,
В нём уже как сахар мне цемент.

Улыбнётся, спросит, обратится.
После убежит на вечность в даль,
А потом мне ночью возвратится,
Принося с собой тоску-февраль.

Но я буду рад, и это выше
РефлексИи тщетности житья.
Убегут с краёв убогих мыши,
Так бегу от горести и я.

«Алексей и линейка.»

Алексей и линейка.

Нынче бесстрашными стали поэты:
Весь интернет им в подмогу навечно,
Маска сокроет — не будет ответа.
Стали поэты глупы и беспечны.

Только не было подобное долгим:
В поймах поэзий возник неизвестный
С мозгом обширным и вкусом претонким,
С каждым читателем, автором честный.

Ходит в издательства парень с линейкой,
Каждый стишок на объём замеряет.
Просто одет — он укрыт телогрейкой,
Только работа его ужасает:

Раз он приходит в издательство рано,
Всё измеряет да делает запись.
Кажется глупо и с виду забавно,
Только молчат обитатели кладбищ.

Пишет в журнал и относит в агенство
Надзора за авторством, где бюрократы.
Что будет дальше — пока неизвестно.
Кто не допишет — боится расплаты.

Ходит с линейкой. Зовётся Алёшей.
Строгий и верный парниша-педант.
Скрыты погоны за зимней порошей,
Только по слухам мы знаем — сержант.

Что будет с автором? Пытки и боли.
Знает любой: существует каратель,
Способный урезать, лишить силы воли,
В миг усмирявший ленивый характер

«Чужое.»

Чужое.

Чужие миры ненавистны любому:
Различна еда, интересы и вклад.
Чужое отвергнем, как врач аретому,
Родное мы любим, любой ему рад.
Останки чужих — на съедение шторму,
К воротам родного приставлен солдат.

Никем учтено: не бывает плохого
На сотни процентов и тысячи лет.
Из всех преуспел тот кто мыслил здорово,
Другого дождался темень, не рассвет.
Будни убьют человечество снова —
Кости морали, от счастья скелет.

Кошки прекрасно владеют собою.
Люди владеют... Материей если.
Господ владеет любою судьбою,
Ясно Он знает: не может быть пресно.
А мы безвозвратно идём к мезозою,
Стоять в стороне — то вполне интересно

«Первая осень.»

Первая осень.

Мы утонем с тобой в листопаде,
И впервые мы осенью вместе.
Слышим голос мы даже в раскате,
И пускай разглаголятся вести.

Я был рад раствориться в лесу
Под дождём в неизвестное утро.
Но мы вместе, мы в этом часу,
Обнимаем кленовые кудри.

Всё, конечно, тоска —
Говорить уже больше не нужно,
Но вот эта минута проста:
Мы с тобою очертим окружность

«Котёнок справедливости.»

Котёнок справедливости.

Выжимал я подушку средь ночи,
Но сегодня заплачут другие:
Мой ударит клинок, что есть мочи
И порвёт он сердечки чужие.

Мне сегодня плевать, кто виновен.
Под раздачей окажутся все,
Ведь любой быть убитым достоин,
Если он неприятен Красе.

Я не милую «добрых знакомых».
Если нужен — то сразу был близок,
А как нет — возвращался в хоромы.
Ваш исход предрешён, и он низок.

Мне сегодня плевать: день расплаты.
Убегайте, коль есть ещё силы.
Я порву вас на части, как вату.
А со мною котёнок, он милый.

Это он мне сказал, что так надо;
Что людей надоело прощать.
Что быть добрым нисколько не ладно.
Что пора всем долги возвращать.

Он со мною — он мягонькой лапой
Вам покажет предел моей милости.
Надоело быть добрым и слабым —
Этот кот захотел справедливости.

«Красивыe — тупые, не без дури...»

«Красивыe — тупые, не без дури...»

Красивые — тупые, не без дури.
Убогие — умнее остальных.
А между них устало будни курит
Серёд средин, пуская нервный чих.

    Когда бесчеловечен — ты не нужен,
Когда ты слишком добрый — ты слабак,
Когда здоров умом — ты весь простужен,
Когда здоровый телом — ты мудак.

«Петиция миру.»

Петиция миру.

Общество пишет петицию миру.
Это — нытьё, коллективный отказ.
Рождает оно на систему сатиру:
«Властью владеешь — уже свинопас».

Общество терпит, ждёт перемены,
Уже поколение новое вышло.
Рты их залиты монтажною пеной,
Лёгкие тоже. Но как-нибудь дышат.

Вот и система сменилась. И снова:
Ликуют народы и злятся враги.
Общество ждёт неминуемого слова:
Двинуться нужно — так делай шаги.

Цикл по новой: усталость и тут же
Снова система — народа палач.
Люди, ответьте, а кто же вам нужен?
Люди молчат, издают тихий плач.

«Глаголовое.»

Глаголовое.

Не пиши, не читай, не шагай,
Торопись, успевай, добивайся,
Не пытайся, старайся, сбегай.
Не живи, не дыши — улыбайся.

Не страдай, не реви, не горюй.
Не лежи, не проси и не плачь.
Не люби, не трясись не воркуй,
А найди, напиши, обозначь.

«Холодец из психологов.»

Холодец из психологов.


Приходите в гости, буду счастлив.
Я скажу — уж я люблю гостей.
Я для вас еловым смажу маслом
Холодец психологов костей.

Приходите кушать, будет вкусно.
Я налью вам чай со вкусом крови,
Расскажу про солнце и искусство...
    Дам салат из бёдер и моркови.

«Мне бы выспаться...»

Мне бы выспаться...

Мне бы только выспаться, не больше.
Мне доехать бы и просто тихо лечь.
На висках моих уже сползает кожа,
Изменяется до мерзости вся речь.

Стал я хуже? Мало спал неделю.
Постелите мне скорей постель,
С удовольствием свою покину землю.
Спать хочу — единственная цель.

Мне бы выспаться, неделю отсыпаться.
После я сверну любые горы. 
Мне бы выспаться и просто наслаждаться,
Бороздя фальшивые просторы.