«Способ не простить.»

Способ не простить.

Я был раненый, когда я был утоплен
В кислоте и щёлоке в тот год.
Издавал я стон и звал я воплем,
Только не откликнулся народ.

Всё же выбрался. Со мною отпечаток:
Эти раны мне не заживить.
Шрамы — то совсем не недостаток,
Шрамы — это способ не простить.

«А кто сказал, что сильно заперт в форме?»

А кто сказал, что сильно заперт в форме?
И даже пусть: шаблонно всё, по норме,
Но же, суки, это вам сказал,
Что я не могу прямо сейчас перейти в прозу? А? И к чему же вы это отнесёте? К прозе? К верлибру? К стихам? Жалкие классификаторы. Подобные вам в мировом правительстве работают. Им я тоже желаю сдохнуть,Как уродам с прошлого стиха,
Но знайте вы: пришёл издалека,
А значит мне уже не очень много
Терять. Я даже могу предложение оборвать. Вот настолько насрать мне. А, да, реакции ставьте.

«Мета-текст.»

Мета-текст.

Хоть много тем, но выражу протест:
Читатель слишком часто забывает,
Поэтому напишем мета-текст.
Перо наточено, ваш автор приступает:

Когда-то целовал я свой Устав, 
Просил откинуть всякий документ, 
Писал про бойню с тысячей шалав, 
Писал про то, что ныне наш момент.

Писал про то, что ныне император,
Про то, что полиэдры я нашёл,
Про путника, чей путь длиной с экватор...
Писал про то, что выпил корвалол.

Писал про всякое: про бывшего солдата,
Про станцию «Турист» и про метро,
Писал про боль, писал и про расплату.
Писал про то, как личность скрыл чадрой

«Превращение в кота.»

Превращение в кота.

А я исчез. Я в кошку превратился
(А если быть точнее — то в кота).
Не думайте, что снова обкурился:
Сошла с сердец большая мерзлота.

Я стал котом. И все меня любили.
Как жаль, что человеком шанса нет,
Хотя плевать: и предки наши жили,
Поэтому иду творить рассвет.

Я стал котом. И снова пнули в брюхо,
Но не метафора — реально был пинок.
Таким рабам пора отрезать ухо,
От печени оставить лишь кусок.

И ведь котом быть тоже не услада!
А кем же быть? Поэтому исчез.
Небытие — вот лучшая отрада,
Не данная нам Господом небес.

За это мы идём дорогой трудной,
Но Господ дал лечение и меч:
Лечить себя, мечом лечить распутных.
Лечить и бить. А котику прилечь.

«Жуткий эгоист.»

Жуткий эгоист.

Спугну хоть всех, терпеть меня придётся,
Я потому что жуткий эгоист.
Себя любить душа моя неймётся,
Вам даже не поможет экзорцист.

Хотя он кто? Кому он там поможет?
Со мною же — поможет лишь Господь.
Людей нельзя — полезут вон из кожи,
А я с улыбкой жрать начну их плоть.

Хотя куда мне там до эгоиста...
Не смог я даже вытерпеть себя,
Найти покой, доехать до «Туриста»,
Не смог я даже скушать воробья.

А значит, что любому буду близок,
А значит, что могу искать друзей.
Но я шучу: друзья — не просто числа.
Мне больше нравятся противники страстей

«Нет времени — грешного мало.»

Нет времени — грешного мало.

Я вывел одну неизвестную Истину:
Если нет времени — грЕшного мало,
Даже себя я хоть проводом выстегну.
Времени нет — не найдётся накала.

То есть хвататься любою работой
Лучше, чем просто сидеть на печи.
Этой закончу бесчувственной нотой
В этой унылой и долгой ночи.

«Колумбарий детского хосписа.»

Колумбарий детского хосписа.

Я нашёл себе место прогулок —
Колумбарий у детского хосписа.
До него я пройду переулок,
А морозец неловко заколется.

И я мог быть подобным ребёнком:
От недуга страдать, помереть,
Не видать ни гниющих хрущёвок,
Ни слащавую приторно месть.

Иногда вспоминаю я детство:
Я хотел распороться ножом,
Но решил я, что будет нечестно.
Было восемь мне лет этим днём.

Я прожил, к сожалению, много.
Лучше было б скончаться тогда,
Не коснувшись ни зла, ни тревоги,
Ни людей, ни житья, табака.

«Я просто хотел бы комфорта:»

Я просто хотел бы комфорта:
Загруженный слабенько график,
Хватило меня бы на чёрта;
Чтоб мог завязать себе шарфик;

Чтоб тучи редели быстрее,
Чтоб было теплей и приятней;
Чтоб чувствовать — Боженька греет,
Чтоб разум мой стал аккуратней.

Но я не меняюсь, как камни:
Я был, я таким и закончу.
Навечно «уставшим недавно»,
Навечно окутанным ночью

«Несправедливая действительность.»

Несправедливая действительность.

Терпим ко всем, но сам гоним был всюду.
Люблю зверей, но каждым был укушен.
Дарил покой, но били мне посуду.
Прощал людей, а те плевали в душу.

Берёг долги, но мне платили редко.
Кормил «друзей», а сам я голодал.
Пытался жить, но сам писал заметки.
Людей спасал, а сам я умирал.

Я в помощи отказывать не стал бы,
Но сам дожить до помощи не мог.
Я мало жил, свинец впитали жабры 
И чёрствым стал когда-то мягкий мозг.

«Испеки крекеров.»

Испеки крекеров.

Испеки мне крекеров, родная.
В миску кругом их клади на стол,
В радости и счастье утопая.
Я поем, а дальше я пошёл.

Я вернусь, но только с новым шрамом,
Я вернусь, скорее, никогда —
Я умру, задавленный лукавым,
Зная лишь: от Бога чистота

«Требуй точность.»

Требуй точность.

Кому важнее пафос? Требуй точность.
Пустую дурь вам пишут бурлаки,
Что разум свой измерили на прочность,
Но только вот проверки не прошли.

И я не тот, кто пишет очень ярко,
Но зАместо двух тысяч умных слов
Я цепь мыслЕй создам горячей сваркой,
Открыть той цепью я хочу засов —

Пусть в ваших головах сияют думы,
А не пустые «умные слова».
Они дадут вам горечи и шума,
А цель моя ни капли не нова:

Вам показать, что всё бывает разным,
Писать про всё, про всяких и про всех,
Ваш мозг от дум в миг сделать ярко красным.
Напомнить вам, что страшен каждый грех.

Тупые пусть смеются, мне не стыдно.
Я рад, что я отделен от чумы,
И что вся суть придурку очевидна:
Творить добро мы с вами рождены.

«Рад одиночеству.»

Рад одиночеству.

Я рад быть одиноким в этом мире.
Не в полноту, но радость не унять:
Когда вокруг мажоры и транжиры,
Не лучше ли в пещере горевать?

Продали взгляды, нравственность и личность,
Меня продать им стоит двух секунд
За пару слов и стопочку наличных.
Хранят те дурь, не нужен мразям бунт.

А если и любить, то без сомнений,
Без мыслей: «А не будет ли вредить?»,
Без страха длинных самых заточений,
С одной мыслёй: я рад средь этих жить.

«Каждый сотый пьяница.»

Каждый сотый пьяница.

Отличен я от всякого народа,
Ведь не близка безнравственная мода.
Я внешне чист, а их на каждой станции
Целует в лоб любой проклятый пьяница.

Отличен я от тех, что раньше рядом:
Я сразу был другой, я не был гадом.
Отличен я от тех, кто рядом нынче:
Я правдоруб, а их законом Линча.

Отличен я от тех, кто близок кровью:
Далёк лишь тем, что душу я умою.
Отличен я от мира только этим:
Их любят все. А мне желают смерти.

«Суперпозиция личности»

Суперпозиция личности

Внутри живой, красив, сентиментален,
Снаружи ты как вылитый маньяк.
Ничуть не цел, но даже не ужален.
Ты любишь всех, но всем суёшь кулак.

Ты так любил ругаться, но ты мирный,
Ты был противен обществу, но ты
Ему рукой воздвиг дворец обширный —
Продукт старания, страдания, мечты.

Ты — человек. И я вполне такой же.
Пусть видят всё кривой своей сетчаткой,
Не нравишься — пусть лезут вон из кожи,
А если нет — в ответ люби украдкой.

Природа в том, что личность неизменна:
Предписан диссонанс и даже фикции.
Пытаешься понять — у рта вдруг пена.
Ты навсегда в своей суперпозиции.