Прихожу домой поесть —

Горести моей не счесть!
Нет нигде моей еды!
Кто виновник сей чанды?*

Я ужасно хочу жрать:
Без еды нельзя мне спать.
—Кто сожрал мой борщ, тот труп!
Эх, слон высосал весь суп.

* — «чанда» есть разговорное дагестанское ругательство, буквально «херня».

Захожу смотреть кино,

Вокруг — всякое говно.
«Он советский, да, тот самый,
Ножик-финка здесь карманный»

«Люба, сорок восемь лет»,
Надпись и её портрет.
Та собой не хороша,
Морда стоит два гроша.

Но мой глаз зашевелился...
Сразу в угол устремился.
Или парень, иль мужик,
На экране вдруг возник.

«Просто самый сильный малый!
Посмотрите же, задроты!»
Я уже какой-то вялый...
Нажимаю «Смотреть фото».

Зима на панельки ложиться.

Здесь жгучий мороз, снегопад.
Ночью опять мне не спится,
Но силы мои на спад.

Утром опять по сугробам
Дойти, снова ехать часок,
Над собственным плакать гробом.
Однако проснуться не смог.

за окнами мчатся деревья,

зелёные, свежие, яркие.
«укрыли б меня своей тенью,
деньки-то пошли уже жаркие»

зелёные, новые, мягкие...
ведь только ещё лежал снег.
а ныне деньки уже жаркие,
а ныне настал мой век

я проснулся и засел:

мало сил и нет желаний.
нет совсем полезных дел,
только тысячи страданий.

и куда же я скатился?
потерял себя я где-то.
я опять говна напился:
мы просрали месяц лета.