Объятия смерти ничтожны,

Но так же опасны, крепки.
И вылезть из них невозможно,
Ведь наши тела так мягки.

А души вокруг словно камни,
Которых прочней не найти.
Я их вижу и через ставни,
Которые шепчут «уйди».

Которые крепко держались,
Но вот и они дали течь
И с треском они разломались 
И дали меня людям сжечь.

В ледяном объятии дыма

Я начну привычный путь.
Ты мне, сволочь, нелюбима,
Вызываешь только жуть.

По тунеллям с диким треском
Я вернусь в долины смерти,
Привлекающие блеском,
За которым стоят черти.

За которым гулким звуком 
В асфальт падают лицом.
Там, где будят в дверцу стуком
И работают резцом.

Не накручивайся, ро́дный,

Ты прекрасным сотворён!
Гемор брось чертоугодный,
Этим недоволен Он!

Прекрати же ты страданья,
Оглянись на мир вокруг!
Приложи своя старания:
(Я варёный сухофрукт)

В глубине убогий голос

Еле слышен, ещё жив.
Передо мной как тонкий колос
Слово шум ручья утих.

Посмотрел в глаза мне страшно,
Я не пуган: мне плевать.
Отошёл в сторонку важно,
Тихо стал его ругать.

Кто ты, сволочь же такая?
Отойди, дышать не смей.
В тишине родного края 
Тихо гаснет свет очей

Я попал за пределы вселенной,

Потерялся в своей же башке.
А в родной, словно снова нетленной,
Оказался я будто в мешке.

Я живу в своём сладостном мире,
Где не знаю ни бед, ни невзгод.
Вижу быт свой я лишь в ориентире,
Без него я слепой, словно крот.

А до дома осталось немного:
Лишь дожить, обернуться, и вот 
Расстилается снова дорогa,
За которой лишь сотни невзгод