Я потону в озёрах атропина,
Взращу в горшке красавку-белладонну,
Уж не срослось с тобою, медицина,
Но близок к медицинскому наклону.
А сколько гадов выросло в моменты,
Что наше войско скользко проспалó?
Ушли мечи, пришли медикаменты.
Ну что ж, мечта, а время подошло.
Я скальпелем уродую всех падших,
Продавших Бога, тело и народ.
Исполнен список лицами пропавших,
Уже иссяк и нелюдь, и урод.
Я вырежу язык, проткну им очи,
Конечности им накрест распилю,
Схвачу за нерв и дёрну, что есть мочи.
Я всё прощал. Измены не прощу.
Приветствуем!
Приглашаем вас посетить нашу стихотворную мастерскую «Маяковское начало». Здесь вы точно найдете что-то для себя, ведь поэты день и ночь работают для того, чтобы радовать своих дорогих читателей новыми произведениями.
🤩Помимо стихотворений на нашем канале выставляются посты о писателях и поэтах, о романах и поэмах, о судьбах и предназначении. Заинтересовали? А это еще не всё!
🤩Хотите показать миру свои работы? Пожалуйста! Каждое воскресенье в «Маяковском начале» - День подписчика. Ваши произведения будут выставлены на канале с указанием авторства.
🤩Мы всегда стараемся разнообразить посты интересными рубриками. Литературные предсказания, книжные рекомендации от поэтов и многое - многое другое.. Захотите предложить что-то своё? Мы будем только рады. Наш канал открыт новым рубрикам и форматам.
Приглашаем вас в гости и всем сердцем верим, что мы обязательно сможем поладить! Чувствуйте себя как дома
С любовью, поэты «Маяковского начала»! 🙏
Меня убить пытается трясина,
И выхода, мне кажется, здесь нет.
Я потону в болоте из бензина,
Я посмотрю последний раз на свет.
А свет красив: сияет в небе солнце,
И близится украдкой вечерок.
Но вскоре всё о камни разобьётся.
Уже подкрался тот счастливый срок.
Прости меня, я был ужасно гадок.
Печать греха сегодня смоет смерть.
Я ощутил в секунду ту упадок,
Затем подъём. И темпа мне не счесть
Котята — конфетки. Мне очень печально.
Мне хочется плакать. Вокруг лишь тоска.
Я выйду опять посреди Театральной
В руках засверкает корóб табака.
Щенята — как плюшки. Мне очень обидно.
Ведь я и не понял, что значит «покой».
Зверушки — отпад. Всё вполне очевидно.
А люди лишь начали сердца разбой.
Котята — конфетки. Мне очень печально.
Я плакал взахлёб, я искал ничего.
Опять затерялся во тьме магистральной...
Котята ласкали, а в дýшах темно.
Успей сказать всё то, что так хотелось:
Лишь знает Бог, как долго продержусь.
Но дальше жить нельзя, опять же смелость.
Ты уж прости, я больше не вернусь.
Успей сказать — мне, может, будет проще,
Я может передумаю уйти.
Ведь я один в тени печали взрощен,
Я обречён скитаться взаперти.
Поторопись. Часов осталось мало.
Ты, может быть, успеешь, может — нет.
Скажи что есть, хоть бодро, хоть устало.
Скажи скорей, неси мне мой рассвет
Я себе смог признаться однажды:
Я прогнил изнутри до земли,
Что не очень, по сути, и важно —
Из неё же цветы проросли.
И пробили пиджак мой чугунный,
И стальную на шее петлю,
И рукав мой, доныне латунный.
Я за это ту землю люблю.
Но за всеми металлами скрылась
Перегнившая раньше земля,
А за нею слегка притаилась
В шрамах нежная кожа моя.
А за кожицей той, очевидно
Только плоть, что едва ли жива.
Оттого ли немного обидно?
Но зато прорастает трава.
Вот уже два года, друзья. Целый год прошёл с прошлой годовщины, в которую я не писал таких больших текстов — лишь пару строк, но в этот раз я решил поступить иначе.
Безусловно, цифра сменилась — не праздник ни в коем случае. Разве это имеет большое значение в наших жизнях? Нет. Но давайте посмотрим на иные цифры: за один год я написал ≈750 стихов. На самом деле это много, и я сам в некотором шоке с того, насколько много времени от своей жизни я потратил на этот канал.
Конечно, тенденция в жизни канала положительная, несмотря на то, что в день стабильно два раза (один раз утром, один раз вечером) выходят достаточно печальные работы.
Да, я веду этот канал абсолютно один (Водим иногда подвякивает, но не считается, он же стихи не пишет). Не сказать, что мне сложно, потому что если бы меня это изматывало, я бы этим не занимался.
Можете оставить под этим постом пару слов о канале, о стихах, лично обо мне. Обещаю не устраивать геноциды (члены мирового правительства и чипированные рабы не в счёт). Наставьте реакций там, расскажите как сюда попали, оставьте ссылку на свой любимый стих. В общем, подайте признаки жизни, мне будет приятно.
тёплые лучи рассвета. за ворохом лет
Вполне себя могу назвать отставшим,
Затерянным в течении всех рек,
Цветком в полях, притом уже увядшим.
Но коль пещерный, значит, человек.
И если я искусственный, то с честью.
А если отстранён — не без причин.
Я вскормлен был рассудком, а не лестью.
Крепчали руки в тонне древесин.
И я людей прощать приноровился,
А гадов я привык уже топтать.
Стальной мой глаз ещё не запылился,
Я этот мир продолжу созерцать
Наконец-то от всех оторвавшись,
Свой начну я затёршийся путь.
Окажусь я, со всем распрощавшись,
В тех местах, что пытался вернуть.
В тех краях, где находится домик,
Где стихи посвящал вечерами,
Где собрался немаленький томик,
Где редели мешки под глазами.
Но не всё оказалось прекрасным,
ПринялО вдруг дурной оборот.
Я вернулся, но всё же, напрасно.
Даже дома никто нас не ждёт.
Мне не забыть, когда мои уста,
От говора поганого устав,
Впервые целовали мой устав,
И ожил я, его поцеловав.
Он не велит мне молвить о дурном,
И оттого, наверное, не дурно.
Устал писать о всяком, о простом,
Особенно, когда вокруг ажУрно.
И тот устав послал мне сам Господь,
Я заучил его, ведь так велел мне Господ.
Устав живил мою гнилую плоть,
И ныне та совсем не знает хлОпот
Как много в слове «Родина» заложено,
И столь же много можно отыскать.
Моей душой немало уничтожено,
Но Родину готова¹ приласкать.
Родные духом, небо, светофоры,
В родном окне прекрасный тёплый свет,
Мои края, огромные просторы
И русский наш стальной менталитет.
И здесь же рядом бродит атмосфера,
Асфальт, берёза, разность языков,
Растоптанная подлость лицемера,
Глаза души, как будто без очков.
Но в этом слове нет, увы, безвластья,
Да и самой же власти в слове нет.
Всё потому, что власть сулит ненастье.
А Родина — родные и рассвет
ОТКУДА ТЫСЯЧА?!?!
upd: так, уже абсолютно ясно, что это накрутка. Хотя изначально были сомнения в связи с тем, что профили некоторых были похожи на человеческие, вскоре я удостоверился в том, что это накрутка.
Кто её сюда заказал — я не знаю. Если вы думали, что это кому-то нравится — нет. Ни мне, ни Водиму, ни остальным. В этом вообще ничего крутого и интересного я не увидел.
Удалять всех я не буду. Осталось 570 человек из 950 прибывших, и дай Бог, они уйдут за остальными.
На будущее поставлю блокировку массового входа.
А всё-таки, жить тоже надоело.
Мне душен стал когда-то тихий мир.
И надоело мне потрёпанное тело —
Все альвеолы прокурил до дыр.
И мне не хочется откиснуть неизвестным,
И откисать, порой, я тоже не хочу.
Но я с собой, пожалуй, буду честным:
Со смертию иду плечом к плечу.
А та не хочет брать меня за шею.
Я ей понравился? Не знаю, не скажу.
Я нравиться, наверно, не умею,
Хотя доныне мёртвый не лежу.
Я всех ненавижу, признаться, себя
Я смог ненавидеть сильнее.
Но хочется мне, безгранично любя,
Принять от всего панацею.
Конечно, не ту, что искали тогда
Алхимик, философ и прочий.
Для многих «кончина» синоним к «беда»,
Но вижу я сладости ночью.
Но всё же, один не хочу умирать,
В скупом окружении точек.
Кому же я нужен? Забыли сказать
Алхимик, философ и прочий.
А поезд тоже хочет любви,
Я б даже заверил: не меньше, чем мы.
Тоска его режет все руки мои,
А фары всё горечью, болью полны.
А поезду тоже хочется счастья,
Не меньше чем нам, вас заверить могу.
Не просто веселья иль радостной страсти,
А просто окончить большУю тоску.
А поезду тоже... Да он весь такой же.
Мы с ним одинаковы, что вам сказать.
И нас одинаково ночью тревожит,
Всё то, что когда-то пришлось проживать
Весна уйдёт, собой меня пленя,
Уйдёт в безвестные восходы.
Ты куришь тихо, больше нет меня.
С тобой ублюдки, мрази да уроды.
А я был лучше, может быть, всегда.
А может быть не очень, что неважно.
Живой я был, наверно, никогда.
А ныне мне ужасно, дико страшно.
Но я смог победить в себе и лень,
И дерзновенную привязанность к картинкам,
Но нет меня. Настанет новый день,
А ты уйдёшь к своим дурным скотинкам.
Стих повествует о том, что рано или поздно правда восторжествует над ложью, и все, кто клеймил меня сумасшедшим узрят: мировое правительство — не теория заговора, а самая настоящая явь, горькая истина современности. Они будут извиняться и молить о пощаде, это будет доходить до абсурда: ради правды о мировом правительстве люди будут готовы жрать несъедобные предметы, только чтобы из жалости им поведали о том, как всё на самом деле. Они будут готовы пить «параши муть» от собственного положения. Они узрят, что ошибались много лет, и вот наконец прозрели.
Я, безусловно, прощу их и без этого, вооружу против мирового правительства и мы в составе огромных батальонов и дивизий двинемся свергать мировое правительство.
Фраза «ещё вернёмся» означает, что война не закончилась: рано или поздно мир снова начнёт поглощать трусость и разврат, однако воины, принимавшие участие в войне за весь мир, не позволят этому случиться.
Строчка «Им скуём мы медальон» повествует о моём намерении увековечить память героев, спасших мир от мирового правительства.
Нет, ничего из этого канала не писалось под воздействием тяжёлых веществ.
Автор©
тёплые лучи рассвета. ненавидеть мировое правительство
Все вы, мерзкие обрубки,
Приползёте как-нибудь,
Все мои сожрёте губки,
Выпьете параши муть.
Скажете: «Прости, милейший!
Мы неправы, признаём.
Разум был совсем малейший,
С горьким прошлым мы живём.
Расскажи же нам скорее
Ты про расточительство.
Как убить, и кто посмеет
Мира всё правительство».
Я скажу: «Плевать, забыли.
Раз уж чип был удалён,
Значит снова вы ожили.
Ныне каждый просветлён:
Есть ублюдки, мрази с властью,
Правят миром “навсегда”.
Разве в этом скрыто счастье?
Ой ублюдки, ой беда!
Но не бойтесь, мы прорвёмся,
И наш гордый батальон
Высечет: «Ещё вернёмся».
Им скуём мы медальон.
Тех, кто с чипом, всех погубим.
Их жалеть? Да мне плевать.
Кто развратничал — осудим.
Сразу кончим горевать».